Напротив российского села Олочи Нерчинско-Заводского района Забайкальского края, на берегу реки Аргунь расположено китайское село Шивэй, которое при поддержке китайских властей постепенно стало превращаться в туристический центр. Его главная достопримечательность – люди, относящие себя к «русским» – национальному меньшинству Китая. Въезд в село украшает скульптурная композиция: мужчина с русской внешностью управляет повозкой, запряжённой двумя лошадьми. Здесь есть и столетние, рубленные из цельной сосны, а потому уже почерневшие, но всё ещё очень крепкие русские дома. Даже крыша у них первоначальная, только покрылась рыжим лишайником. Другие дома – саманные, то есть сделанные из глины, песка, навоза, соломы и воды. Такой материал очень пластичен, а потому при строительстве не нужно никакое оборудование, кроме рук мастера. Местные жители говорят, что зимой в таких домах очень тепло. Часть домиков покосилась от времени, а часть с нарисованными на фасаде яркими цветами теперь принимает туристов. Другие дома совсем новые, построенные с расчётом на туристов. Во многих из них расположены лавки с «русскими сувенирами» (пластмассовые скульптуры лошадей, сов, шкатулки с блестящие китайскими стразами, альбомы для марок, с изображённым на обложке Лениным и  надписью «Ёмкость храненя»). На деле все сувениры оказываются произведёнными в Китае, но, как рассказывают владельцы, китайцы-южане верят в их русское происхождение и очень любят подобные вещи.

Одной из крупных «русских национальных семей» с. Шивэй является семья Лины Васильевны Ведерниковой. В этом году ей исполнилось 83 года. Мама Лины Васильевны была родом из г. Тайнинска, рано лишившись родителей, она прожила тяжёлую жизнь. «Мама всяку жизнь приняла. Мать её после родов сразу и померла. Дедушка отдал её другим в дети [отдал на воспитание в другую семью, прим. авт.]. Потом арестовка была большая, когда красный с белым воевал. Однако вскоре народ слобождать стали. И мамин дедушка пожелал её сюды [в село Шивэй, прим. автора], и она пришла». В Шивэе она вышла замуж и родила девять детей. Её мужа-китайца русские называли Василием. В России у неё не осталось родных, поэтому, когда появилась возможность вернуться на Родину, переезжать она не стала. Да и село на ту пору окружали исключительно русские деревни. Рассказывая о своей семье, Лина Васильевна называет нынешние китайские сёла русскими именами: Верх Кулуй, Новый Аргунск, Караванная и др. На долю Лины Васильевны также выпало немало испытаний. Особенно трудно пришлось во время японской оккупации: «Если видим, японцы едут, бежим сполоняться». Каждого, имеющего русские корни, подозревали в шпионаже и пытали. Воду в то время брали в реке, а потому над рекой японцы ставили дозорного. Местные жители, подходя к реке, должны были следить за тем, чтобы в это же время никто на противоположном берегу не пришёл по воду, иначе японцы непременно заподозрят в переговорах и учинят допрос.  «Чичас жизнь лёгка. А тогда нет. По берегу чяжело было. Японцы спрашивают: «Вы кого стояли тут? Вы туда хочете?» А ведь тут русские хлеба сеяли, но потом был какой-то конхликт, и русские назад». Именно из-за творимых японцами бесчинств Лину Васильевну рано отдали замуж. Её муж Иван Самохвалов, как и она, был метисом. Он и его брат родились в один день. Обоих звали Иванами, только одного большим, а другого – малым. У большого Ивана и Лины родилось девять детей: Женя, Тоня, Прасковья, Зина, Вася, Миша, Коля, Витя, Юра. «Большим-то досталось. Нянек не на чо достать, так сами нянчили. Молодежу–то нонче лёгка жизнь. Про ранешню жизнь слушать не хотят. Не верят». В семье Лины Васильевны празднуют как русские, так и китайские праздники. Лина Васильевна считает, что нельзя обижать ни память папы, ни память мамы. Все дети Лины Васильевны закончили школу и пошли работать. Она с радостью отдала дочерей замуж, а вот сыновьям пришлось поискать невест. Китаянки не хотели идти замуж за полукровок. «Девишник-то дочкам делала. А старший во внутрени Китай ездил за женой. Тут-то за него не шли. Мекисы за мекисов тоже не идуть. Чичас-то ничо, всё прошло. Зима не лето, пройдёть и это. Так что нам не чо чичас ватажиться». Сейчас все дети Лины Васильевны уже на пенсии, а сама она вдова. Из Шивэя она выезжала лишь несколько раз: «Езжала до Якишей, до Хайлару. Семья-то больша. Времени мало». Когда была маленькая, ездила с отцом в какой-то приграничный российский город. Из всей поездки больше всего запомнился обед, на котором подавали сибирские пельмени: «В печи горшочки. А хозяйка их ухватами, да в печь. У нас того ж не было. Хлеб давали к пельменям. Я булку-то одну нарушила. Глядь, латочку подали и деревянны чашечки. А пельмени маленьки. Еки пельмени маленьки! И всегда с бульоном. Отец говорит: «Ешь!» А мне всегда чай глянется». Зимой дети Лины Васильевны разъезжаются по городам, и она остаётся одна. «В моих-то годах старух мало. Сижу одна». О современной жизни жизни Лина Васильевна отзывается хорошо, говорит, что препон русскому языку никогда не чинили, потому и помнят его старожилы. «Чичас всё другое. Люди живут на слободе. Молодежу жизнь чичас вообче легка и слободна. Только поговор у вас чичас другой. Больше по городскому. А мы всё на прямы говорим, а вы на «вы», да чуть что «да» да «да»».

Русские жители села Шивэй люди верующие, православные. За селом они построили небольшое помещение, куда ходят помолиться как в часовню. Местные власти Шивэй-Русской национальной волости разрешили праздновать Пасху коллективно, а потому в Лабдарине в этот день собирают верующих и накрывают для них праздничный стол. До праздника соблюдают пост.

Старшая дочь Лины Васильевны Тоня открыла в селе свою гостиницу. Муж Тони Вася тоже полукровка. Вместе они воспитали сына и дочь, растят внуков. Тоня немного говорит по-русски, Вася знает несколько слов, но понимает русскую речь. Всё это весьма странно, ведь внешне они совершенно русские люди. В доме у Тони есть красный угол с иконами, по стенам развешаны старые фотографии и нынешние, семейные, сделанные на китайский манер.

Накрывая на стол, Тоня позвала всех родных: отварная картошка, солёные огурцы, яичница с колбасой и помидорами, котлеты…

Далее мы устремились к с. Эньхэ, где при въезде вас встречают мишки – символы года России в Китае и Китая в России, а надпись у въезда гласит «Энхэйский русско-национальный народ приветствует Вас!»

Только подъезжая к селу, глаз невольно ловит вдали купол православного храма. По дороге к нему – разруха, бесхозяйственность. Чем ближе к храму, тем лучше дорога. И вот, в самом центре села это уже только что построенное шоссе и новые столбы с генераторами энергии, работающими от силы ветра. Храм стоит за зданием местной администрации, вокруг храма – маленькие, новые деревянные постройки и надписи на русском языке («Павильон народных обычаев русской национальности»). Всё закрыто. Двери на замках. Открыта только дверь в храм. Войдя внутрь, видишь огромный резервуар с грязной водой и кучи мусора. Приглядевшись, понимаешь, что это не храм. Заглянув в окна «храма» с другой стороны можно увидеть пару стоящих в центре помещения берёз и несколько чучел животных. Приглядевшись ещё более внимательно, видишь, что стены построек светятся насквозь, потому как не законопачены. Вспомнив надписи и символику при въезде, понимаешь, что это не что иное, как «потёмкинские деревни». Год России в Китае провели. Показали, как радушно принимают русских, как знакомят местных жителей с национальной культурой дружественной страны. Год кончился, а с ним кончилось существование Музея русского искусства. Теперь здесь гуляет ветер.

Музей в Эньхэ. Фото Ольги Курто

Издали видны разместившиеся на ней синие ограды. Кладбище! Здесь нашли последнее пристанище те, кто оказался отрезанным от своей исторической Родины. Кресты, кресты, кресты. Только надписи на двух языках – китайском и русском. «2007 г. 21 го января отроду ск 44 Михаил Иванович. Василивеч». «Рож. 1934 Тамара Васильевмна Василева ск. 2008г. 9 сентября. 14г. чесла. Ороду 66 лет. пос. Караванна». У подножья крестов искусственные цветы, кучи мусора и зелёных бутылок. Между ними – следы частого выпаса скота. С сопки как на ладони виден родной посёлок. Вот так. Верные себе и земле, давшей жизнь и последнее пристанище после смерти. Русские везде русские.

© Ольга Курто

28.08.2009.

г. Лабдарин

Материал прислан автором порталу «Россия в красках»

11 сентября 2009 г.

http://ricolor.org/