А еще у него имелась одна золотая монета. За полмонеты он снял чулан без окошка, а другую половину этих денег дал хозяину фанзы в долг под проценты.

Через год эта фанза уже принадлежала пришельцу, а еще через пятилетие в деревне не осталось ни одного земельного надела, который бы не был заложенным за долги ростовщику. Чтобы не лишиться земли, крестьяне переписывали долги под будущие урожаи. И в итоге получилось так, что все они проливали пот под жарким солнцем и студили ноги в воде на рисовых чеках, а плоды их труда доставались ростовщику. Вся деревня, от мала, до велика, ненавидела его.

Как-то погожим весенним днем сидел ростовщик в своем дворе под тентом из рогожи и попивал жасминовый чай. В калитку кто-то постучался.

- Кто там? – спросил ростовщик незваного гостя.

- Это я, фэншуй, – отозвался человек с улицы.

- Чего тебе от меня надо? Я не начинаю новой постройки – так что в твоих услугах пока не нуждаюсь, – ответил ростовщик деревенскому знахарю.

- Не за тем я пришел, – взволнованно говорил фэншуй. – Там, на площади, старый монах-даос и показывает чудесные фокусы. Весь народ собрался вокруг него, пойди туда и ты!

Тело ростовщика было заплывшим от жира, ему было лень вставать и куда-то идти. Но любопытство оказалось сильнее, и он пошел на майдан.

То, что он там увидел, действительно было чудом. Даос, свернув ноги калачом, не сидел на утоптанной земле, а висел в воздухе так, что под ним могла бы пробежать ящерица. На глазах у изумленной публики его левая рука становилась все короче, а правая – все длиннее. Потом даос подобрал с земли булыжник и съел его, как пампушку-маньтоу.

Заметив в толпе крестьян ростовщика, монах обратился к нему:

- Хочешь, я покажу настоящее чудо?

На что тот только и смог согласно кивнуть головой, поскольку рот его как открылся от всего увиденного, так и не закрывался.

- Тогда дай мне самую маленькую медную монету, какая у тебя есть на связке, – попросил фокусник.

Тут рот ростовщика сразу захлопнулся, как волчий капкан, аж зубы клацнули. Неслыханная наглость! Он уже забыл, когда давал без возврата кому-то деньги – отдавали только ему.

- Дай ему зеленый медяк, не скупись! У тебя серебра и золота полный сундук! Поглядим, что он еще покажет! – кричали люди.

И опять любопытство взяло верх. Скрепя сердце, скряга все-таки бросил монаху медную монетку.

Даос поднял монету и потер ее о рукав своего платья. Усмотрев в толпе зевак земледельца с мотыгой, он сказал ему:

- Вырой ямку, как под арахис.

Земледелец вышел в круг и ударил несколько раз мотыгой о грунт.

Не сдвигаясь с места, монах бросил медяк в лунку.

- Теперь присыпь это семя землей.

Земледелец так и сделал.

- А ты полей этот посев, – попросил чародей водоноса.

И водонос полил лунку из глиняного кувшина.

Тут же из влажной земли показался тоненький росток из блестящей меди. Толпа ахнула! А медный пруток продолжал расти и от ствола пошли ветки. Потом на ветвях появились серебряные листья. И, наконец, распустились цветочки, из которых образовались золотые мандарины.

Над площадью повисла тишина. Первым обрел дар речи ростовщик.

- Кому принадлежит это сокровище? – спросил он.

- Всем, кто здесь находится, – ответил даос.

И толпа жадно ринулась к волшебному дереву. Сначала обобрали золотые мандарины, потом содрали серебряные листья, а затем обломали медные ветви. В конце всего разбора деревенский кузнец выдернул из земли с корнем и медный ствол.

Ростовщику из-за его медлительности и неповоротливости при дележке досталось меньше всех – оброненный кем-то медный пруток.

Крестьяне сразу стали расходиться по домам, опасаясь, что монах передумает и заберет у них нежданно свалившееся богатство. Ростовщик же подошел к даосу, и между ними был такой разговор.

- А если я дам пригоршню медных монет, ты сможешь вырастить сад таких мандариновых деревьев?

- Смог бы, но не буду этого делать.

- Почему же?! Мы с тобой поделим драгоценные металлы и станем самыми богатыми китайцами в Поднебесной.

- Я – не зарюсь на чужое добро.

- Но ведь у этих сокровищ не будет хозяина.

- Как ты не понимаешь, что во вселенной действует главный закон сохранения материи: «Если в одном месте что-то появилось, то в другом месте это же исчезло». Вот ты, к примеру, богатеешь из-за того, что все остальные в этой деревне беднеют.

- Не правда! – возмутился ростовщик. – Мое состояние умножается за счет моего ума, а они нищают по причине своего скудоумия.

- Спорить с глупцом – все одно, что копать колодец зубочисткой! – сказал монах. – Иди ко ты поскорей домой. Калитку-то не запер.

- Ах, и верно! – вспомнил ростовщик. – Побегу, пока какой-нибудь вор не вошел в мою фанзу.

Когда он, запыхавшись, прибежал домой, все было цело и на своих местах. Вздохнув облегчено, ростовщик решил спрятать в сундук с деньгами принесенный медный пруток. Он отомкнул замок, поднял крышку и оторопел – сундук был пуст! И ростовщик понял, что даос не зря говорил о каком-то законе вселенной. Схватив толстую бамбуковую палку, чтобы как следует проучить фокусника, он опять побежал на площадь. Но даоса уже и след простыл. И лишь развороченная земля в центре майдана напоминала о недавнем событии.

Все жители деревни смеялись над жадным и глупым ростовщиком, наказанным бродячим фокусником.

Но не долго горевал их кровопийца. Пришел очередной срок погашения процентов по займам, и крестьяне принесли ростовщику волшебное мандариновое дерево, хотя и в разобранном виде. Ростовщик нанял ювелира, и тот припаял к медному стволу ветки, к медным ветвям – серебряную листву и золотые мандарины. Затем ростовщик приказал посадить чудесное мандариновое дерево во дворе. Оно хоть и было металлическим, а тень давало густую.

Ростовщик любил сидеть под этим деревом в прохладе, мысленно продолжая давнишний спор с даосом. И всегда побеждал, ставя точку в этой виртуальной дискуссии:

- Во вселенной есть еще закон – притяжения, и он-то будет поглавнее твоего закона сохранения материи: «Деньги тянутся к деньгам»!

Автор: Евгений Гончаров

В Пекине зима бесснежная, и о приближающемся Новом годе напоминают лишь кукольные Санта Клаусы да наряженные елки, оставшиеся после католического Рождества. По китайскому телевидению, естественно, вы не увидите наш культовый фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!», «голубые огоньки» и «песни о главном».

«Советское шампанское» и селедку «под шубой», а также песни из реанимированного репертуара «Ласкового мая» и старые русские романсы в дурном исполнении каких-нибудь читинских или хабаровских гастролеров вы получите, так сказать, «в одном флаконе». Для этого надо пойти на новогоднюю ночь в один из ресторанов возле легендарной улицы Ябао Лу (по-китайски это название произносится, как «Ябалу», но наши соотечественники выговаривают его с особым прононсом, заменяя «Я» на «Е»).

Этот торговый район считается русским, хотя славян здесь не больше, чем азербайджанцев и евреев. Также присутствуют буряты, якуты и казахи. Язык международного общения – русский. Стало быть, для китайцев, американцев и прочих шведов все мы – русские. Сидишь в таком окружении, и порой возникает ощущение, что вновь оказался в СССР.

После третьей стопки «Московской» уже не кажется столь вульгарным эротический танец юной крашеной блондинки. Знали бы ее мама и папа, чем их дочь зарабатывает в Пекине хлеб насущный…

Труппа артистов китайского цирка отрабатывает традиционный репертуар. Малышка лет пяти-шести демонстрирует чудеса гибкости своего гутаперчевого тела. Девушки вертят на длинных тросточках фарфоровые блюдца. Танцор в халате с широкими рукавами неуловимыми движениями меняет на лице разноцветные маски.

Но всех их затмевает своими незаурядными способностями щуплый и невзрачный на вид китаец лет сорока. Запрокинув голову и вытянувшись в струнку, он заглатывает более чем полуметровый клинок. Потом он вбивает себе в ноздри по огромному гвоздю, по самые шляпки. И все по-честному, без обмана!

Когда этот уникум начинает показывать очередной номер, его вдруг прерывают из зала громкими криками и свистом. Так наиболее бдительные зрители напоминают всем остальным, что, через несколько секунд, наступит Новый год. Публика начинает поспешно откупоривать шампанское, пенистый напиток проливается на салат из креветок и утку по-пекински, дорогие костюмы и вечерние платья.

Стрелки настенных часов сходятся на цифре «12»,из динамика раздается запись боя кремлевских курантов.

«Ур-я-я! С Новым годом!»

Через пару часов мы идем на съемную квартиру. Новогодняя сказка с китайским акцентом закончилась.

По-настоящему, с размахом и вдохновенно, китайцы отмечают Новый год по лунному календарю, который в разные годы приходится на конец января – начало февраля. Но это уже будет совсем другая история.

Автор: Евгений Гончаров

Заметно меньше стало посетителей в храме Юнхэгун. А значит, уже не так густо клубился пахучий дым от травяных ароматических свечей у алтарей и, главное, уменьшились денежные поступления в ящики для сбора пожертвований. Ах, как туго пришлось монахам – они ели не крахмальную лапшу со свининой, а пустой рис, и пили не соевое молоко, а колодезную воду. Урчание их пустых желудков во время молитв стало заглушать перезвон бронзовых тарелочек. Отощали ламы, и животы у них стали не округлые, как арбузы, а сморщенные, словно сушеные сливы. И тогда настоятель храма сказал:

- Братия, я призываю вас внимательно приглядывать, и выявить среди посетителей самого щедрого за все дни Олимпиады. Мы должны отблагодарить этого доброго человека.

Ламы так и поступили. Когда всемирные игры закончились, выяснилось, что самое щедрое подношение храму сделали двое китайцев.

Старый собиратель вторсырья Ван сжег в жертвеннике пучок из девяти тоненьких травяных свечек и опустил в ящик для подаяний девять юаневых монет. Молодой поставщик металлолома Фу воскурил девять пучков толстых ароматических свечей и подал на храм девять стоюаневых купюр. Конечно же, эти пожертвования храму были далеко не равнозначные в материальном эквиваленте, но щедрость этих прихожан, бедного и богатого, справедливым настоятелем была признана одинаковой.

И монастырская братия, впервые после 16-дневного олимпийского поста плотно отобедав, особенно истово помолилась за то, чтобы просьбы Вана и Фу к Будде будущего исполнились.

Старый бедняк Ван жил в хутуне Козлиной шерсти. Фанза его была настолько ветхая, что по ночам он видел сквозь дыры в черепице звездное небо. Кормился старый Ван тем, что собирал алюминиевые банки и пластиковые бутылки из-под колы и пива и сдавал их на пункт приема вторсырья.

Молодые и проворные конкуренты всегда опережали Вана, и на его долю оставалось совсем мало порожней посуды. Потому-то он попросил Будду будущего: «О, великий и всемогущий! Пожалей меня, больного и голодного старика, и дай мне насобирать столько бутылок и банок, чтобы денег за них хватило на всю оставшуюся жизнь!».

На следующее утро Ван проснулся, как обычно, чуть свет, чтобы хоть ненадолго опередить своих прытких соперников. Он сбросил с себя лохмотья, которыми накрывался, встал с лежанки, выпил воды из-под крана и отправился на промысел. И, о, чудо! Возле первой же площадки с мусорными контейнерами Ван увидел гору банок и бутылок высотой до второго этажа.

Не веря своей удаче, Ван принялся складывать это богатство в мешок. Когда Ван по-старчески семенил до своей фанзы, чтобы опорожнить мешок, он с тоской думал о том, что, вернувшись за новой порцией, застанет у мусорной горы других собирателей. Но, к удивлению и радости Вана, когда он возвратился, куча мусора оставалась нетронутой. Его изумлению и вовсе не стало предела, когда он увидел одного из своих конкурентов – хромого Сяо. Тот ковылял, в поисках вторсырья пытливым взором осматривая окрестности, но мусорную гору не увидел, словно ему застило глаза!

Лишь поздним вечером Ван принес в свой дворик последний мешок с мусором. А следующим утром, позволив себе поспать подольше, он нагрузил бутылками и банками кузов взятого на прокат у соседа трехколесного велосипеда и поехал их сдавать. Немало рейсов ему понадобилось, чтобы перевезти весь груз. К вечеру руки и ноги Вана дрожали от усталости, но зато в нагрудном кармане его кителя времен большого скачка была пачка бумажных денег.

200 юаней заработал Ван на сдаче мусора. На эти деньги он купил риса и муки, овощей и фруктов, свинины и рыбы. И пятилитровую бутыль эрготоу.

Весь месяц Ван не работал, а предавался обжорству и пьянству, после чего его изношенные сердце, желудок и печень не выдержали перегрузки, и он в одночасье испустил дух. А накануне он как раз допил последнюю чашку эрготоу и доел последнюю миску лапши. Вот и вышло, что юаней, вырученных за найденные бутылки и банки, Вану хватило на всю оставшуюся жизнь.

Молодой богач Фу проснулся в широкой кровати красного дерева на розовой шелковой простыне в лиановых объятьях очередной молоденькой любовницы. Фу стал миллионером, покупая в России лом цветных и черных металлов и поставляя его на металлургические комбинаты Китая. Просьба Фу к Будде будущего была такая: «Я богат, но есть немало китайцев, состояние которых много больше моего. Хочу стать самым богатым в Китае, и чтобы денег у меня было не меряно». Зазвонил телефон. Исполнительный директор с тревогой в голосе докладывал, что баржи с металлоломом из Благовещенска и Хабаровска застряли в порту Харбина из-за того, что их там не разгружали.

- Почему простой? – возмутился Фу. – Фрахт судов стоит дорого!

- Мы не оплатили докерам разгрузку, – отвечал исполнительный директор.

- Так оплатите, и немедля!

- Мы пытаемся это сделать, но не получается. В банке дают сбой компьютеры.

- Пускай они выгонят на улицу своего тупого системного администратора!

- С утра уже уволили двоих – это третий.

И подчиненный рассказал хозяину фирмы, что деньги с их счета в банке никак не удается перевести на счет порта. Компьютеры в банке работают нормально, но зависают все разом при открытии счета фирмы Фу. Оно и не мудрено, ведь счетная машина, даже с самым мощным процессором, не знает такого понятия, как бесконечность. А именно столько денег и стало у Фу с того момента, как Будда будущего выполнил его просьбу.

Пробовали перевести деньги сначала на счет сторонней фирмы, а уже оттуда порту, но итог был тем же – банковские компьютеры глючили и не слушались операторов.

День ото дня состояние фирмы Фу становилось все хуже и хуже. Ломаного фэня не возможно было перевести на чей-то счет или обналичить. Чтобы хоть как-то продержаться, для текущих платежей и взаиморасчетов продали сначала все антикварные фарфоровые вазы и бронзовые статуэтки, каких у Фу было немало, скоро в распыл пошли автомобили, оргтехника и офисная мебель. А потом настал черный день, когда богачу пришлось продать свою виллу и переехать, стыд и позор, на съемную квартиру.

Партнеры по бизнесу, заподозрив что-то неладное, прекратили с Фу все дела. И вот несчастный и покинутый друзьями и любовницей Фу выпил бутылку коллекционной водки «Маотай» полувековой выдержки, достал из сейфа позолоченный револьвер с рукояткой из слоновой кости, инкрустированной бриллиантами, засунул его ствол себе в рот да и нажал на спусковой крючок.

Глядя на две эти преждевременные смерти, Будда будущего подумал:

- Сами виноваты. Зачем просили у меня того, чего не понимали? Лучше бы не отрывались от народа, а, как все нормальные китайцы, смотрели Олимпиаду и болели за нашу национальную сборную команду.